ИНОЗЕМЦЫ И ОСУДАРЕВА ДОРОГА


Михаил Данков

ИНОЗЕМЦЫ И "ОСУДАРЕВА ДОРОГА"

Появление весной 1702 года в Архангельске Петра I с царевичем Алексеем, войсками и свитой объяснялось военно-морской угрозой нападения на единственный северный русский порт. Отправившись 19 апреля из Москвы с "болярами и ближними своими полковными и начальными людьми" (Н. Новиков. 1783:96-97), с пятью батальонами лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, государь 18 мая прибывает к "Городу" (Походный журнал 1702. 1853:1).

В связи с этим, любопытно свидетельство польского и голландского резидента при Московском дворе Андрея Фан-дер-Гульста, очевидца происходящего, а через три месяца участника уникального августовского похода в карельской тайге по "Осударевой дороге". В письме от 23 апреля 1702 г. он сообщает слова Петра I: ":дай Бог, чтоб шведы в этом году снова пришли в Архангельск! Я так хорошо приму их, что навсегда отобью к этому охоту. (С.Н. Елагин. 1866:123) Через месяц с берегов Северной Двины, 31 мая 1702 г. Фан-дер-Гульст уточняет в письме бургомистрам г. Амстердама обстоятельства марша русских войск на Север: ":не доходя:Архангельска:прибыл нарочный с известием о появлении в море двух кораблей, которые не давали ответа на условные сигналы:государь решил отправиться вперед с 300 человек солдат:" (С.Н. Елагин. 1866:122)

Однако сведения оказались ошибочны, как и утверждения агентуры о возможном появлении в акватории Белого моря французской военной эскадры. (А.Г. Брикнер. 1903:49) В начале августа 1702 г. Петр I решается на организацию "небывалой" армейской экспедиции от Вардегорского мыса на Белом море до Повенецкого рядка на Онежском озере расстоянием свыше 170 верст по ранее не проходимой местности, где люди ":яко зверие дикии живуще в пустынях непроходимых". (РГАДА.ф.181:Л.76 об.) При осуществлении операции царь и его ближайшее окружение проявили немало энергии и изобретательности.

Петр I задумал "скоро и скрытно" "сухим путем" вскоре названым жителями Поморья и Заонежья "Осударевой дорогой", выйти к Онежскому озеру, а затем по р. Свирь в Ладогу к шведской крепости Нотебургу (Орешек с 1323 г.) с целью захвата части береговой линии Балтийского побережья, ранее предвидя: ":место тут зело нужно: проток из Ладожского озера в море." (ПиБПВ. 1887:338)

Своеобразию стратегического проекта по перемещению армейской группы, способствовало желание царя организовать "на санях" транспортировку по "мостовой настилке" двух новоманерных фрегатов, построенных весной - летом 1702 го-да в Соломбале под присмотром иноземца Идеса Эверта Избранта. (РГАВМФ. Ф.177:140) Датчанин успешно совмещал в Архангельске коммерцию с обязанностями экипажмейстера, а затем адмиральского комиссара Соломбальской судоверфи.

Однако еще к 1695 году относятся агентурные рекомендации И.Избранта "Петру Алексеевичу", изложенные им в "селе Преображенском" в двух "письмах на немецком языке", после которых, в частности, к Русскому государству, вскоре была присоединена Камчатка. (Н.Д. Зольникова. 1989:193;200)

Позже в 1700 году обласканный царем Петром "гольстенец Елизарий", первым из волонтеров "начальной волны" получает монополию на перевод, переиздание и продажу в России иностранных печатных книг. (П. Пекарский. 1862:12) Идес Избрант - "торговый человек немецкой слободы" - одна из самых ярких и загадочных фигур, связанных с предполагаемым , полуфантастическим волоком по "Осударевой дороге" малых фрегатов "Святого Духа" и "Курьера". (М.Ю. Данков 1997:80)

Участник строительства этих судов, вице-адмирал Корнелий Крюйс. 5 августа 1702 года возглавил "секретный караван" из устья Северной Двины, через Соловки к Вардегорскому мысу. Любопытно, что именно К.Крюйс за несколько часов, до того как ":пошли паки в шлюпках на корабли друг друга упреждающа, в путь свой радуясь" (С.Н. Елагин. 1866:123), получает конфиденциальное, напутственное послание комиссара И.Избранта. (РГАДА. Ф.161:ЛЛ.1-4)

Между тем, государь, в этот же день сам в корреспонденции в Воронеж Ф.М. Апраксину, осмеливается озвучить истинный стратегический замысел "некоего ухищрения": ":пойдем на море до Нюхты, и оттоль переправяся сухим путем на Онегу озеро (только 120 верст)" - и, чтобы достичь Нотербурга - "из того же озера Свирью в Ладогу". (ПиБПВ. 1889:75-77)

Маршрут от ":Нюхты:сухим путем на Онегу озеро", в действительности до этого не существовавший, вместе с Петром I преодолели первые лица государства: сподвижники и друзья, вельможи и "духовники", князья и бояре, прочий чиновный люд "всякого звания" - всего более 4 000 человек. Среди них комнатные люди, а также знающие "солдатскую экзерцицию", фавориты петровских "кумпаний и марсовых потех".

Одновременно в состав петровской команды вошли волонтеры иностранцы, заморские купцы, ландскнехты, призванные государем на службу, некоторые европейские дипломаты.

Любопытно, что 16 апреля, за двое суток до выхода в Архангельск, Петр I издает манифест о вывозе иностранцев в Россию с обещанием свободы вероисповедания. "добрые и искусные офицеры и особы" теперь приглашались в Московию на законном основании. (Полное собрание законов: 1830:192)

Впервые познакомившись с представителями запада в Немецкой слободе - Кокуе, когда на иностранцев "искоса посматривали из Кремля", Петр навсегда проникся симпатией к людям "из заманчивого и своеобразного мирка". (О.В. Ключевский. 1993:416) Немецкая слобода - традиционное московское поселение волонтеров и дипломатов - являлось маленькой моделью Европы, где мирно уживались представители разных конфессий, традиций и культур: немцы, англичане, французы, голландцы, итальянцы, шотландцы:

Позже во время длительной поездки за границу в составе Великого посольства (1696-1697 гг.) государь намеренно знакомился и предлагал "русскую службу" многим талантливым и тщеславным спецам.

Через Архангельск и Новгород из Европы начали прибывать "стурмана" и "матрозы", корабельных и огнестрельных дел мастера, строители, военные инженеры. Вместе с тем, Петр I не отличался разборчивостью в своем выборе, порой излишне широко открывая границы иноземцам.

Ситуацию охотно использовали авантюристы "через всякие незнаемые рекомендации" ринувшиеся в Россию. "Через таких людей" - констатирует царский манифест 1702 г. - "мы желаемого и чаянного намерения не возмогли достигнути". (Письма Петра Великого: 1872:97-98)

Чужаки "доходя до градуса", не всегда рвали связи с западно-европейским миром.

Получая за службу в России "превеликие суммы" они часто изменяли свои имена, возраст, происхождение, национальность, порой отказываясь от личной жизни. Иноземцы все время находились в движении, подолгу не задерживаясь в каком-либо месте. Поэтому, как правило, о них сохранились лишь поверхностные и ограниченные сведения.

Однако, в своем большинстве они являлись высококлассными профессионалами, так необходимыми отечеству. Многие "мореходцы", офицеры и мастера прибывавшие в Россию по контракту, вскоре превращались в преданных единомышленников, а иногда и соратников государя, входя в его ближайшее окружение.

Это в полной мере относится и к тем волонтерам, кто сопровождал Петра I в августе 1702 г. походе от Белого моря до Онежского озера.

У многих из них увлекательная биография и удивительная судьба. С двумя ге-роями "Осударевой дороги" - "капитаном Креусом" - К. Крюйсом и Фан-дер-Гульстом, государь познакомился зимой 1697 года в Голландии, на приеме у Ве-ликих послов. (Н.А. Бакланова. 1947:34)

17 августа 1702 года после уникальной десантной операции К. Крюйс, видимо, на яхте "The Transport Royal" в группе ранее зафрахтованных торговых судов, отбывает в Архангельск и вскоре с "голландским караваном" в Амстердам. Фан-дер-Гульст, перебравшись из "галанцкой земли" в Москву, занял значительный пост резидента Генеральных штатов. В своих донесениях он часто скептически, но трезво оценивал импульсивную политику молодого царя. Известно его саркастическое замечание, относящееся к 1700 году: "После каждой малейшей удачи, здесь поднимается такой шум, что кажется, будто удалось перевернуть весь мир". (К. Валишевский. 1993:167)

Тем не менее Петр, благосклонно относящийся к иноземцам, чувствуя психологию "великих торгующих наций", доверяет голландцу в январе 1702 г. организовать из России в Архангельск беспрепятственный экспорт 5 тысяч четвертей ржи. (В.Е. Возгрин. 1986:111)

О преодолении водного участка до Нюхоцкого соловецкого усолья, расположенно-го у м. Вардегорский, Фан-дер-Гульст сообщает коротко: "После трудного и опасного перехода, посреди множества подводных камней, мы достигли под парусами своего места назначения". (С.Н. Елагин. 1866:123) Далее, по оценке самого государя, предстоял "сухой путь до деревни Повенца, через пустые места и зело каменистые". (А.Ф. Масловский. 1891:5)

О походе в августе 1702 года по "новостроенной дороге" Петра I с лейб-гвардией и свитой сохранился значительный массив народных преданий и легенд. Одно из сказаний записанное этнографом В. Майновым в середине XIX столетия на Карельском острове, Выгозерской волости Олонецкой губернии, раскрывает технологию устройства гати, а также отражает отношение царя, ко всему проекту в целом.

"Первую мостовину, благословясь клал сам Осударь, а вторую давал класть своему сыну возлюбленному, а там и бояр на это дело потреблял". Между тем: "Немчин один не захотел мостовины класть. Так осерчал на него Осударь - приказал ему позади последнего солдата стать, на ямах солдатам за стряпуху рыбницу варить:" Авторитет царя-работника, привел к тому, что натерпелся "немчин" сраму - "стал и мостовины класть и другую всякую работу делать не хуже самого Осударя". (В. Майнов. 1877:235)

К сожалению, иностранных письменных свидетельств о топографии и обстоятельствах преодоления сухопутной трассы "Осударевой дороги", пока неизвестно. Однако сохранилось Донесение австрийского посланника при московском дворе Оттона-Антона Плейера "О путешествии царя с Белого моря". Вероятно, венский резидент не входил в состав царской свиты на "Осударевой дороге", а использовал при описании пути вторичные источники. Однако, он оказался весьма осведомлен о "тайных делах" Петра I, которого заботила "скрытность начинания". (РГАДА. Ф.158:ЛЛ.1-9).

Ценность и новизна данного документа заключается также в том, что Донесение О.А. Плейера от 20 декабря 1702 года, опубликованное на немецком языке в середине XIX века, до сих пор не имеет полного перевода и находится вне "исследовательского поля" современных историков.

О.-А. Плейер с немецкой педантичностью сообщает императору Леопольду I: "Он (Петр I,-М.Д.) отплыл из Архангельска по Белому морю к шведским берегам, там где Лапландия и в том месте приказал войска выгрузить на землю, отправив снова корабли назад в Архангельск". Касаясь передислокации армии Петра I в Ингрию по трассе волока, австриец уточнял: "Пошел он тайно с войсками от моря по протокам внутрь страны на больших корабельных шлюпках(? - М.Д.) (schiffsbothen), а где протоки заканчивались или уходили в сторону, велел он суда посуху снова до следующей протоки тащить, и так пришел он в Онежское озеро из него в Ладожское:" (Н. Устрялов. 1863:589)

Действительному поверенному австрийского двора принадлежит, пожалуй, наиболее содержательное, хотя во многом и спорное описание маршрута Петра Великого от Белого моря на Повенец, военно-политический смысл которого, резидент предвидел еще в апреле 1702 г.

Он полагал, что пока царь находится на Двине: ":неприятель станет уверенно считать, что он там развлекается, а он между тем вознамерился быстро пройти через Архангельск на Новгород". (Ю.Н. Беспятых. 1997:15)

О присутствии в царском поезде на "Осударевой дороге" полковника Ф. фон Кениксека, польского и саксонского посланника, известно из "старинных записок в Двинских церквах найденных", которые опубликовал в 1783 году Н. Новиков. Преодолев путь "на Повенецкий погост лесами, мхами и болотами:где мосты деланы", Кениксек отличается в баталии под "крепостию Нотербургом". (Н. Нови-ков.1783:105, 108)

"Юрнал или поденная роспись:" - первое печатное периодическое российское издание, сообщая о приступе 2 октября 1702 года шведского бастиона, выделяет персонально ":с нашея ж строны победу одержал господин Кениксек полковник и посланник полской". (Юрнал или Поденная роспись: 1766:5) Героизм Кениксека с "охотниками" у стен цитадели подтверждается и Генрихом фон Гизеном (Гюйссеном), с 1702 года литературным агентом царя, отвечающим за набор в русскую службу "иностранных офицеров, инженеров, мануфактуристов, ружейников, художников, :кузнецов и других мастеровых". (П.П. Пекарский. 1860:51)

Барон Гизен в "Журнале Государя Петра I" сообщает, что на том приступе "со шведской стороны "подъездом командовал майор Лион", с которым Кениксек дружил и "перед тем был вместе на французской службе". К тому же после "штурма оной фортеции" многие легионеры были пожалованы "знатными гратификациями", а "господин Кениксен польский посланник", еще ":получил близ Москвы деревни". (Ф. Туманский. 1784:302)

Неизвестно, как развивалась бы карьера саксонского дипломата и офицера, осме-лившегося иметь роман летом и осенью 1702 г. с кокуйской немкой, титулованной фавориткой царя Анной Монс, если бы не случайная его гибель в начале Балтийской компании. (К. Валишевский. 1993:221)

Вызывает любопытство сложная и запутанная биография Иосифа Гаспара Ламбера де Герэна, военного инженера, оказавшегося в 1701 году на русской службе, а вскоре преодолевшего "Осудареву дорогу" от Нюхчи до Повенца. В момент высадки у Вардегорского мыса от его шпаги погибает капитан малого фрегата "Святого Духа" "неистовый голландец" Питер фон Памбург. Об этом 10 сентября 1702 г. сообщает Петр I в письме Ф.М. Апраксину: ":господин Памберх на пристани Нюхчи от генерал инженера Ламбера заколот до смерти:" (П и БПВ. 1889:84)

Несмотря на Указ царя от 14 января 1702 г. "О нечинении иноземцам никаких между собою ссор и поединков:", над Ламбером не только "не учинена смертная казнь без всякой милости" (Полное собрание законов: 1830:184), ему вместе с М. Щепотевым доверено инженерно-строительное обеспечение похода, под Нотебургом он "шанцы начел и опроши учинил, тако же и батареи" (Б.П. Шереметев. 1871:121), а позже распоряжался осадою Ниеншанца, выбирал с государем место для новой столицы России. По его чертежам возведена земляная Петропавловская крепость - первое инженерно-строительное сооружение Санкт-Петербурга. (Ф. Ласковский. 1861:422)

Позже в 1704 г. он возглавил фортификационные работы по осаде Нарвы.

Ламбер де Герэн, вероятно, стал первым из 12 кавалеров-иностранцев, пожало-ванных орденом св. Андрея Первозванного. (В. Дыгало. 1993:263) Однако оказавшись в Берлине под видом вербовки военных строителей, он исчезает из окружения царя, "опасаясь не расположения некоторых русских вельмож". (Ф. Ласков-ский. 1861:422) Много позже в письме к герцогу Орлеанскому Ламбер, не оценив государевых щедрот, признается: ":Я весьма счастлив, что мне удалось целым и невредимым выбраться из пределов владений этого государя и очутиться в самом цветущем королевстве вселенной, где сухой хлеб да вода стоят всей московии". (К. Валишевский. 1993:324)

О Памбурге известно, что он был в 1698 году "принят в царскую службу в голландской земле, вместе с другими же, как "добропроверенный человек". По мнению Е. Украинцева, руководителя дипломатической миссии, прибывшей в Константинополь на корабле "Крепость" под началом П. Памбурга ":оказался верным, никакого непостоянства и "шатости", за ним:не ведано". (М.М. Богословский. 1948:19)

В 1698 году началась российская биография и капитана малого фрегата "Курьер", англичанина Яна Вольронта. Вступив на новую службу в чине комендора (канонира), он присягнул "великому делу".

Но, видимо, только на Соломбальской верфи И. Избранта, весной 1702 года при строительстве "Святого Духа" и "Курьера" сошлись близко иноземцы: К. Крюйс, П. Памбург, Я. Вольронт.

Преодолев трассу "Осударевой дороги" Я. Вольронт был произведен в чин старшего капитана, а уже в 1705 году, являясь человеком из "морского окружения" Петра I, назначен на должность экипажмейстера Олонецкой судоверфи.

Однако в 1713 году, в силу пока неизвестных причин он "уволен от службы" и "сверх чаяния" отлучен от моря. Через много лет капитан загадочного фрегата "Курьер" возвращается в Архангельск к "смотрению над приходящими судами" и прослужив несколько месяцев, почти в годовщину Нотебургской баталии умирает 13 октября 1729 года.

Присутствие на "Осударевой дороге" иноземца Адриана Шхонебека, амстердамского художника, документально не подтверждено. Однако талантливый "книгохранитель и изограф" летом 1702 года находился в Архангельске в окружении царя, а в сентябре-октябре уже у стен Нотебурга. Совмещая место действия и хронологию, а также принимая во внимание отсутствие в этом регионе иных реальных дорог, уместно предположить, что А. Шхонебек мог достигнуть Ладоги, только по легендарной трассе в составе экспедиционной группы Петра I.

Призванный царем на русскую службу 13 мая 1698 года, А. Шхонебек обязывался гравировать на медных досках карты, глобусы и портреты, а также печатать их на листах и в книгах.

Вскоре в звании "библиотекариуса" А. Шхонебек возглавляет граверную мастерскую при Оружейной палате Московского Кремля и пользуется особой государевой благосклонностью. В Архангельске царским повелением, в 1702 году он выполняет ряд работ, включая "грыдорование на меди... Розмерной карты начинающей от уского проходу между Русского и Белого моря". (В.К. Макаров. 1973:224)

Сохранился счет составленный А. Шхонебеком в Оружейную палату, за работы выполненные в 1702 году. Среди них -: "Ко услуге Е.П.В. за отданные в Преображенское на Государев двор: 20 листов с чертежами белого моря". (В.К. Макаров. 1993:224)

Любимец государя, основатель русской граверной школы 12 октября 1702 года, оказался очевидцем Ладожской виктории. По указаниям Петра I, и под сильным эмоциональным впечатлением, А. Шхонбек создает на александрийской бумаге более 500 листов гравюр "Штурм Нотебурга".

Логотип этого изображения стал анфасом первой русской медали, которая вруча-лась всем участникам приступа крепости, в том числе и иноземцам.

В целом, не вызывает сомнения, что путь через водораздел Белого и Балтийского морей преодолевался в августе 1702 года вместе с лейб-гвардией и представителями царского двора, многими, пока безымянными западными легионерами и "сведущими людьми", признавшими Россию своей новой родиной.