Дмитрий Волков

 Содержание

Глава I. Король Швеции Густав III Адольф

Глава II. Первые трудности

Глава III. Адмирал Чичагов Василий Яковлевич

Глава IV. Тернистый путь в Дальнюю

Глава V. Контр-адмирал Повалишин Илларион Афанасьевич

Глава VI. Поиск

Глава VII. Контр-адмирал Ханыков Петр Иванович

Глава VIII. Первые надежды

Глава IX. Солдат Софийского полка Прохор

Глава X. Погружение

 

Предисловие



Я хотел бы рассказать о первой в своей жизни поисковой экспедиции.

Это было счастливое время, когда еще брали нырять на Балтику обыкновенных "Опенвотеров" и не спрашивали специальных сертификатов, когда стоимость надетого враз водолазного снаряжения еще не достигла пяти тысяч долларов, а в интернетовских поисковиках мы писали Scuba, а не Trimix. Это было время, когда мы были абсолютно уверены, что все найдем и всегда будем первыми, что тайны Балтики ждут нас нетронутыми.

Я благодарен этому времени. Оно свело меня с такими разными, но прекрасными и порядочными людьми. Оно подарило мне бесценный опыт, и не только водолазный. Оно заставило, наконец, глубже узнать историю своей страны, историю, застывшие артефакты которой смотрели на меня со дна Балтики, а я имел счастье любоваться ими. Один из немногих.

И, через навеки замершие в черной Балтийской воде корпуса двухсотлетних парусников, я увидел героев того времени, творивших историю. Я увидел их так ясно, как будто не читал о них книги, а был знаком лично.

Конечно, пришлось многое домыслить. Конечно, далеко не все, что здесь написано, верно. Чего-то я просто не знаю, что-то наверняка напутал. Все же я не историк, а обыкновенный любитель истории. Просто, мне хотелось рассказать об одном малоизвестном до сих пор эпизоде Выборгского сражения. И о людях, которые пытались это событие восстановить.

Здесь нет поиска сокровищ и тайн пиратов. Написанное вряд ли будет интересно и "черным" археологам. Какие ценности на большом военном корабле - пряжка от ботинка? Здесь есть поиск гораздо более дорогих вещей: следов борьбы и героизма, глупости и осторожности, следов истории нашей Родины.

Наверное, страсть к приключениям в крови у мужчин.

 
Глава I. Король Швеции Густав III Адольф.

 
Военный совет только что закончился. Король Густав III молча смотрел в темные, несмотря на почти белую ночь, воды Выборгского залива. Гул пушечной канонады начинающегося на юге сражения прервался мощным взрывом. Еще одна канонерская лодка подполковника Тернинга взлетела на воздух в безрассудной, но отважной атаке на линкоры генерал-майора Лежнева между Тиурин-саари и Рондо. "Неизбежные потери", - подумал король. Сколько их было уже за эту неудачную компанию! Его, Густава III, короля Швеции, блестящий план внезапного разгрома разбросанного по портам-зимовкам русского флота и захвата Петербурга натолкнулся на сплошной ряд досадных неудач: севший в самом начале битвы на рейде Ревеля корабль, не давший герцогу Карлу разгромить русскую эскадру и подоспеть вовремя к архипелагу Бьерка; нерешительность брата при прорыве к Петербургу, когда одного дня не хватило флоту для разгрома противника до подхода линкоров Чичагова; это бешеное упорство русских, на корабли которых были посажены не только солдаты и егеря, но даже пленные турки! И в результате Шведский Лев заперт в теснинах Выборгского залива и вынужден искать лаз для прорыва на запад!

Сегодня удача должна вернуться к нему. И план хорош: демонстрируя атаку на юге, прорваться через самое слабое место в линии русских - отряды Ханыкова и Повалишина - северным проходом, ввести галеры и канонерки в шхеры, а Ортлогам, пользуясь преимуществом хода, уйти морем; и, встретившись вновь в Хаапсарских шхерах, обернуться вновь лицом к неприятелю. Меньше десяти миль - два-три часа - и флот спасен.

Король с легкой досадой вспомнил, что план не его, а этого мальчишки, его тезки, лейтенанта Густава Клинта, адъютанта начальника штаба. Хотя - прекрасно. Швеция всегда была и будет сильна молодыми, блестящими, дерзкими офицерами. Сколько их сейчас, только недавно произведенных в фенрики и сержанты, сражается на удвоившемся за зиму "Армейском" флоте. Зато он, Густав III, предложил удачный финал: перестроить фрегат и два небольших судна под брандеры, поставить их в арьергарде, прикрываемые малым числом кораблей, и после удачного прохода основных сил сжечь авангард Повалишина и закупорить северный проход, не дав возможности организовать преследование. И он, король Швеции, объявил, что будет уходить вместе с "Армейским" флотом на одной из тихоходных галер, чтобы поднять боевой дух на гребных судах и не дать малейшей возможности быстрым парусникам герцога Зюдерманландского убежать и бросить гребной флот на уничтожение. Оставить короля он не посмеет! Густав вспомнил предложение брата. Масон, хитрая лиса! Он задумал подослать к русским этого боцмана Уль Омана, чтобы тот изобразил промер южного фарватера. Вместе с демонстрацией атаки канонерками "богусландцев" Тернинга дезинформация должна окончательно сбить с толку мужлана Чичагова и заставить до конца ждать атаки на южном направлении.

Король взглянул на безжизненно висевший гюйс. Хорошо, ветер меняется - к утру будет восточный. Еще одно свидетельство удачи. Бог сегодня на стороне Шведов.

"Пора на галеру", - Густав III повернулся и сделал несколько шагов по палубе. Ждавший, не желая беспокоить короля, офицер, подошел и спросил, что делать с плененными вчера русскими.

"Русскими? - удивился король. Ах да", - он вспомнил этих оборванных и не менее голодных, чем его моряков, измотанных блокадой, солдат Софийского полка, захваченных при высадке за провиантом на Киперорт. Особенно врезались в память глаза одного, по-волчьи, с ненавистью смотревшие на короля. Как его звали? Кажется, Прохор. Единственное, что он сказал на допросе. Имя. Это из-за таких, как он, не удалась компания. Это их тупое, животное упорство помешало, ему, королю, захватить Петербург и поставить сестру на колени. Внезапная волна раздражения охватила Густава.

"Запереть пленных на большом брандере! Мы их отправим к своим", - мрачно пошутил король.

Лицо офицера стало каменным, но он молча кивнул и удалился. На секунду Густава одолела тень стыда и сомнения, но король не должен брать своих слов обратно. Да и, в конце концов, что изменят еще шестнадцать душ на его совести?

Король последний раз взглянул на юго-запад, где из пролива Бьерке-Зунд выходили и пристраивались к колонне последние галеры и канонерки "Армейского" флота. Все море от Кюсерорта на севере-западе до Пий-саари на юго-востоке заполнено кораблями шведского флота - более 300 вымпелов, почти 4000 орудий и полсотни тысяч человек. Гигантская сила!

"Это будет прекрасный спектакль! Лучший в его жизни! С ним самим в главной роли.", - и ступил на трап.

Бессонная ночь подходила концу. Светало.

 
Глава II. Первые трудности

 
Бессонная ночь подходит к концу. Светает. "Опель" несется по Приморскому шоссе, и мы с Валерой словно возвращаемся на десять лет в прошлое, когда "топтали границу" в этих местах. Вот и до боли знакомая Ефремовская бухта, в которой мы два года безуспешно пытались разглядеть злоумышленников. Вот южная оконечность острова Большой Березовый и серые воды залива Бьерке-Зунд, изученные вдоль и поперек за годы службы. Вот уходит влево дорога - постоянный путь всех нарядов на ПТН. Вот деревня Карасевка со знаменитым магазинчиком на повороте, где продавались такие замечательные трюфели по 11-50. И, наконец, Приморск - город военных и рыбаков. Машина, мягко покачиваясь, сворачивает к "Кирхе". Величественное сооружение из красноватого гранита, бывший финский костел, теперь работает кинотеатром и музеем. Несмотря на пережитую войну и все издевательства советского периода, "Кирха" так и не потеряла заложенного в ней финскими архитекторами и строителями внутреннего достоинства, на протяжении века оставшись единственной достопримечательностью города. До девяностых годов финнам запрещали въезд на принадлежавшую им до войны территорию. С приходом перестройки все изменилось, и теперь на зеленой лужайке стоит очень скромный, но прекрасный памятник погибшим жителям Суоми в форме паруса, сделанного из белого камня.

Мы объезжаем здание со стороны музея и, о счастье, видим белый микроавтобус, забитый поисковым и водолазным оборудованием. Ребята уже здесь! На радостный стук и крики: "Вставайте, сони!" - из салона автобуса раздается утробное ворчание, свидетельствующее о том, что еще слишком рано и с нами не желают разговаривать. На часах четверть четвертого, мы тоже порядком устали, одним махом "долетев" за ночь из Москвы до Приморска. Но все же, перед тем как разложить сиденье и улечься спать, берем бутылку вина и спускаемся к заливу. На серых, вылизанных морем камнях, глядя на разгорающееся над Бьеркезундом утро, пьем за службу, за тех, кто в дозоре, за нашу молодость и за успех нынешней экспедиции.

Мы приехали, чтобы найти "Земиру" - шведский фрегат, взорвавшийся и затонувший во время Выборгского сражения 22 июня 1790 года. Или линейный корабль "Эникхетен". Или брандер "Постильон", который их поджег. Или все вместе. Останки этих судов должны ждать нас у банки "Репия". Мы в этом уверены.

Через два часа нас будит Миша, выборгский энтузиаст, водолазный специалист 1-го класса, согласившийся выступать гидом в этой экспедиции и предоставить корабль для поисковых работ - водолазный бот типа "Ярославец" с барокамерой и шланговым снаряжением на борту. Среднего роста, очень интеллигентный. Напоминает преподавателя математики.

Я страшно рад видеть проснувшихся, слегка помятых и искусанных комарами, но неунывающих коллег: Романа Юрьевича, нашего с Валерой Инструктора - известного технического ныряльщика и большого любителя истории и Геннадия - Гешу, удивительно обаятельного и компанейского человека, душу любой компании.

По извилистому шоссе едем в Выборг и там, как это обычно и бывает, выясняется, что отсутствует разрешение на погружения, которое должна была организовать одна довольно известная туристическая фирма, специализирующаяся на организации дайвинга на Балтике.

Я просто не помню случая, чтобы поисковые экспедиции шли гладко. Вечно, то шторм, то корабль ломается, то нужный человек болеет. Но чтобы вот так сразу - от ворот поворот. Обидно.

Мы сидим в морском порту Выборга, тоскливо смотрим на огромные угольные горы и думаем, как быть. Ситуация безрадостная. Еще с советских времен всяческие погружения в пограничной зоне запрещены. Я прекрасно помню, как сам летом 1988 года, будучи еще безусым ефрейтором, вполне успешно гонял аквалангистов на острове Западный Березовый. И только потом, почти через десять лет, узнал, что это была советско-польская экспедиция, организованная ЦК ВЛКСМ и нашедшая в очередной раз броненосец "Гангут".

Не возвращаться же обратно? Миша советует пойти к К.А. Шепотову, в "Память Балтики". Константин Антонович уже длительное время занимается подводной археологией в Выборгском заливе. Он должен помочь.

Заходим под тяжелые сырые своды Выборгского замка, поднимаемся на второй этаж. В коридоре куча интереснейших экспонатов, ядра, лафет. Но дверь с надписью "Память Балтики" заперта. Опять неудача.

Посомневавшись, решили идти наудачу. Пусть не получится водолазный осмотр, но хоть сделаем съемку района с помощью Гидролокатора бокового обзора - ГБО.

Сколько надежд мы возлагали на этот прибор стоимостью с хорошую иномарку! С каким нетерпением ждали, когда он будет сделан, с каким энтузиазмом испытывали сначала в Подмосковье, потом на Черном море. Выяснилось, что, несмотря на бешеную цену, эта штука сама по себе не работает. Нужен хороший опытный оператор, разбирающийся в кибернетике, электронике, программировании, гидроакустике, гидродинамике, геодезии, картографии и еще уйме всяких наук. Нужна слаженная команда, умеющая организовать поиск и грамотно отметить буем - "забуйковать" объект. Нужно.… Да бог ты мой, сколько всего нужно. И еще, оказывается, прибор может ломаться, антенна цепляться, компьютер сбоить. В общем, само по себе ничего не работает и не ищет. Нужны голова и руки. И все очень субъективно, расплывчато, допускает различные толкования. Поневоле вспоминается анекдот про выкраденные Джеймсом Бондом чертежи секретного танка, вся соль которого в приписке - обточить напильником до нужных размеров. Но определенный опыт мы уже получили, схемы поиска продумали и отработали, оборудование проверили и уверены в себе.

Наконец, наступает мой самый любимый момент в экспедиции - перегрузка снаряжения на экспедиционный корабль. Затаскиваем сумки, ящики, коробки, упаковки. Не то что я люблю таскать тяжести, хоть в водолазном деле это вещь повседневная. Просто все еще впереди. Все приключения, радости, встречи - впереди. И огорчения тоже - впереди.

"Ярославец" давит тупым носом воды залива и со скоростью семь узлов идет к острову "Вихревой". На борту суета. Все заняты. Кто-то укладывает продукты в "провизионку", кто-то разбирает водолазное снаряжение. Я, по штатному расписанию, в ходовой рубке устанавливаю монитор локатора, подключаю спутниковую навигацию - приемник GPS. Поскольку все равно ничего больше не умею. За мной искоса наблюдает Сережа, Мишин партнер и капитан бота. Коренастый, остроскулый, с хитрющим взглядом на простоватом лице. Мои действия выглядят очень внушительно. И, понимая всю ответственность - встречают-то по одежке, хмурю брови и делаю максимально просветленное наукой выражение лица, проклиная за это сам себя. Ничего не могу поделать - родился актером. Куча проводов, блоков, кнопок. Басовито срабатывает электронный замок Desk-station при присоединении управляющего компьютера. "Взрывается" двигатель генератора, и мы проводим тестовую проверку. Стопорим ход, опускаем антенну в воду. Весело мигают лампочки импульсных передатчиков, и на экране появляется развертка.

Когда я первый раз увидел "локационную картинку" на мониторе, то ничего не понял. Сплошная череда полосок, точечек, и других хитрых фигур, выполненных в оттенках серого. И это, несмотря на двухлетний опыт работы с различными типами локаторов в армии. Потом, призвав на помощь всю силу абстрактного мышления, начал понемногу разбираться. Теперь картина на экране для меня абсолютно ясна. Вот выходы твердых пород, вот ил, вот яма. А это похоже на объект. Точно. По правому борту - навигационный буй, и я увидел его бетонный якорь. Так бы лихо и реальный объект поймать.

Роман Юрьевич колдует над креплением антенны. Вот человек, постоянно что-то изобретает, совершенствует. В ящиках, которые он взял с собой, масса всяческого инструмента от тестера и паяльника, до каких-то хитроумных приспособлений, истинное предназначение которых для меня - полная загадка.

Подходим к острову "Вихревой". Начинаем первую реальную работу.

Ее попросила сделать нас та самая Петербургская фирма. Якобы недалеко от острова лежит самолет. Прямой водолазный поиск, как водится, результата не дал. Нас попросили найти и обследовать.

Объект находим на первом же галсе. Отмечаю точку на GPS, делаем пару контрольных заходов с разным разрешением, а потом то же в перпендикулярном направлении. Быстро обрабатываю и распечатываю картинку. Длинный сигарообразный предмет ну очень слабо похож на фюзеляж самолета. Роман Юрьевич высказывает предположение, что это кусок мачты Гангута, срезанный и отбуксированный в этот район во время подъемных работ в прошлом веке. А может, просто железяка. День подходит к концу, все порядком вымотались и решили нырять утром.

Судно "с форсом подваливает" к длинному каменному причалу острова "Вихревой". Когда-то здесь была царская каменоломня, потом финское поселение - жили сотни людей. Сейчас - только сторож на лоцманской станции. Несколько разрушенных бытовок, куча катушек с кабелями, словно сломанные зубы, торчащие из земли фундаменты. Как же относиться к нам, русским, если из "финского Крыма" мы ухитрились в кратчайшие сроки сделать безжизненную помойку?!

Спустя год, мы прочесали остров металлоискателями. Ни одного живого места! Земля звенит каждым квадратным сантиметром, полная гильз, патронов, остатков оружия и бытового металлического хлама. Каждым сантиметром!

Сережа, хитро щурясь, рассказывает, что на острове есть заброшенная артиллерийская батарея, а там, на одной из позиций, затопленный водой каземат, в котором, естественно, никто не был. Валера загорается. Когда Валера загорается, остановить его просто невозможно. Я, жалостливо поскуливая, лепечу про усталость и трудный завтрашний день. Но шансов никаких. Спрашиваем у Сережи направление, и он как-то неопределенно машет рукой, говорит, что по тропинке, а там - недалеко.

Вот тут стоило насторожиться. Но, настроенные на приключения, принимаем все за чистую монету.

Мы прочесали этот "чертов" остров вдоль и поперек несколько раз. Преодолели и завалы из кем-то спиленных деревьев, и откосы брошенных каменоломен. Погуляли по берегу, представляющему из себя единый сплошной камень. Нет батареи.

Вернулись к информатору. Он, негодяй, в духе всех историков-поисковиков, рассказывает, что точно не помнит, но где-то здесь. Охваченные охотничьим азартом, мы еще добрых полтора часа, благо белые ночи, прочесываем остров и находим, наконец, батарею. Огромные геометрически правильные круги орудийных позиций, пушки давным-давно демонтированы, под позицией двухэтажные казематы для хранения боеприпасов. Один действительно затоплен до половины. За службу на Березовых Островах мы насмотрелись на полностью аналогичные батареи до тошноты. Переглядываемся и понимаем, что нас надули.

На пирсе нас встречает широкая доброжелательная улыбка:

-Нашли, ребята? Молодцы! Крепкие Вы парни. Три часа бегать по острову. Молодцы!

Обижаться на такого рубаху-парня просто невозможно. Проклинаю свою доверчивость и на негнущихся ногах плетусь спать.

Вы когда-нибудь спали в "Ярославце"? Нет ничего более приятного. Две крошечные каюты, очень уютные, носовая - на четверых и средняя - на троих. Доползаю да своей любимой койки в средней каюте по левому борту, удивленно нахожу приготовленное хозяевами белье, расстилаю и ложусь.

Последняя мысль, пронесшаяся в голове перед прикосновением к подушке: "Лиха беда начало!". Все складывается удачно. Что нам может помешать?

 
Глава III. Адмирал Чичагов Василий Яковлевич

 
-A good beginning - is half to battle! Все складывалось удачно. Что нам может помешать?

Так думал адмирал Чичагов.

-А-а, Густав! - ругнулся любивший крепкое словцо адмирал, глядя на всполохи на юго-востоке. -Вертишься как загнанный волк. Нассау-Зиген тебе у Бьерки хвоста надрал. Теперь хочешь Лежнева укусить. Ну, так и он тебе перцу задаст!

Шведы надежно заперты к северу-востоку от Рондо. Он заткнул все дыры. Все. Северный проход занимает Повалишин с 5 линейными кораблями и канонеркой, к югу от банки Репия Мусин-Пушкин, он сам и фон Круз. Три адмирала, восемнадцать линкоров и семь фрегатов - 1568 пушек! Деблокирующую шведскую эскадру фон Кронштеда сдерживает Вице-адмирал Ханыков - три фрегата, там больше не надо, Кроун надрал немцу задницу вчера и позавчера, чай, больше не сунется. Да и сам Кроун у Фискара, рядом, рангоут чинит. Молодец, шотландец! Лихой рубака. Но спешить нельзя. Некуда спешить. Измором надо шведа брать.

Чичагов никогда не спешил. Ни когда два раза ходил Северным путем на Камчатку. Не дошел, но и корабли не потерял, людей сохранил. Ни когда шестнадцать лет назад турка в Керченский залив не пускал. Встал мертво. И не пустил. Ни когда командовал Архангельским, Ревельским, Кронштадтским портами. Береговая служба со всеми политесами не по нем. Он любил путешествия, любил море, север любил. Но он человек военный. Куда пошлет матушка-императрица, так тому и быть. А сейчас велено прогнать Густава. Он уже брату его, герцогу Карлу задал жару под Ревелем. И еще бы раз задал под Красной горкой, да тот за банку Ильманту спрятался, испугавшись, что Чичагов короля с его галерами в пух и прах разнесет. И мог бы. Но нельзя спешить. Зачем? Армейские части заняли берег и не дают шведу снабжаться провиантом и водой. Измором надо шведа брать. Вон лихие головы, вроде Нассау-Зигена, предлагали в атаку пойти. А куда пойти, ежели между Ильманту и Пухкова только четыре корабля в линию построить можно. Таким манером он сам под Ревелем Зюдерманландского за горло держал. И чего этот Нассау-Зиген на шведа у Бьерке попер. Ведь и спросу не взял. Только два корабля погубил да спугнул Густава. Вон он как на Лежнева напирает. Но тот молодец. Стоит крепко. А первым "Принц Карл", захваченный им, Чичаговым, у Ревеля. Василий Яковлевич довольно усмехнулся. Ирония судьбы. "Принц Карл" лупит правым бортом по герцогу Карлу. И успешно. Уже, докладывают, шесть вымпелов на дно пошло, а на других рангоут поврежден.

Итак, два вопроса. Будет сегодня швед прорываться? А если будет, то где?

На первый вопрос можно и не отвечать. Там видно будет. Мимо нас не прошмыгнет.

А вот где? Южнее Рондо? Может быть. Там его парусникам раздолье. А галеры куда денет? Сожжет и пешком уйдет?

Или через Зунд? Это опасно. Выйдет у Кюренниеми, а там и до Стирсудена рукой подать. Ветер восточный поднимается, упустим - можем и не догнать. Тогда ему до Петербурга рукой подать. Не простит матушка!

Или бой примет? Это вряд ли. У нас сил побольше. Ему весь флот между банок не развернуть.

А если северным фарватером? Гребным судам до шхер близко. Но их Повалишин с Ханыковым размолотят. А Ортлоги? Пока они Пааслуото огибают, я их три раза перехвачу.

Нет, опасаться надо южного прорыва. И не спешить. Не торопиться. Посмотреть, куда швед главные силы направит. Вон и пленный их южный фарватер мерил. Разговорчивый такой. Как про дыбу услышал, прямо как из решета полилось.

За думами голова шестидесятидвухлетнего адмирала склонилась к карте и он задремал.

-Вставайте, швед марсели ставит, - раздался голос Ваньки сквозь сон.

-Ваше превосходительство - подъем! Будет сегодня дело.

 
Глава IV. Тернистый путь в Дальнюю

 
-Ваше превосходительство - подъем! Будет сегодня дело. - Миша трясет за ногу и смеется. В каюте уже никого. Все болит так, как будто всю ночь меня колотили. Но разлеживаться нельзя. Выходим к "мачте-самолету" и только начинаем планировать погружение, как наш позывной по "Сейнеру" - гражданской радиостанции начинает повторять до боли знакомый голос. Стиль общения в эфире всех пограничников: и морских, и сухопутных - я могу узнать с любых двух слов. Но что им от нас надо на внутреннем рейде?

Осматриваю горизонт и вижу несущийся к нам на всех парах - узлов двадцать Пограничный сторожевой корабль - ПСКР. Картина, доложу Вам, очень красивая. Но первый раз в моей жизни ПСКР догоняет не злоумышленника, а меня самого. Или я злоумышленник?

Тем не менее, все серьезно. Нас просят встать на якорь. В пяти кабельтовых от причала! По борту корабля осмотровая команда по всей форме. Только пушку не навели. Как на учениях ПСКР хищно замирает в кабельтове, высаживает осмотровую команду и та начинает процедуру, которая ассоциируется у меня с термином "шмон". Не снится ли мне это?

Первый шок проходит, и я вижу, что ребята, хоть и держатся, как положено, отчужденно, украдкой с любопытством поглядывают на нас. На вопрос по поводу управляющей части ГБО в ходовой рубке отвечаю бодро: "Новое навигационное оборудование!" Прокатывает на ура. Собственно, скоро становится ясно, что расстреливать и сажать в тюрьму нас пока не будут. Неизвестный доброжелатель посетовал, что группа мародеров идет грабить балтийское подводное наследие, и Комбриг отдал приказ: "Задержать негодяев и препроводить в Выборг". И мы, и пограничники понимаем, что приказ абсолютно незаконен - мы находимся в пределах порта. Командир ПСКРа - КапТри, небольшого роста, коренастый и хитроватый с виду, весельчак недоуменно разводит руками. Приказ есть приказ. Уж кому как не нам с Валерой знать, что в этих местах закон - тайга. С пограничниками спорить нельзя, и мы топаем обратно в порт.

Произвол со стороны властей разозлил всех. Мы запасаемся всякими полезными справками и твердо намереваемся утром продолжить экспедицию. Но идти сразу в бухту Дальнюю - на поиск "Земиры"!

Утром, злые и целеустремленные, встаем и выходим опять к "Вихревому". Там решено пообедать и посмотреть, как будут реагировать на наш маневр ребята, которые хранят ключ от границы. Поедая суп из полуфабрикатов нервно всматриваемся в горизонт - чисто. И во второй половине дня принимаем решение выдвинуться в район поиска. Но только мы выходим за маяк на Выборгской банке, как из-за "Вихревого" выскакивает тот же ПСКР и мчится к нам.

Тот же весельчак - капитан, на сей раз одетый в летную рубашку и шлепанцы на босу ногу, радостно машет рукой. Просто встреча старых друзей. ПСКР швартуется прямо по борту и начинается обмен мнениями по наболевшему вопросу. Сообщаем, что мы "старые" пограничники, приехали посетить места, так сказать, боевой славы. И в доказательство с наслаждением потягиваем пиво, сидя на рубке "Ярославца", глазеем, как впервой, на ПСКР, делая глупые и счастливые лица.

Вопрос:

-А нырять будете?

-Никак нет, не будем, - отвечаем мы. - По причине отсутствия снаряжения, которое сдали на берегу. О чем прилагаем справку.

КапТри, усмехаясь закату, вертит справку, задумчиво чешет босой ногой другую ногу, глядя прямо на "водолазку" - небольшой кубрик в корме, в которой все снаряжение мирно лежит и идет докладывать начальству. Доложив, выходит, и мы продолжаем светскую беседу о том - о сем. По всему видно, что старому служаке обидно, что его используют как борзую собаку, заставляя гонять по всему заливу совершенно нормальных людей. Он мне сильно напоминает мудрого Дворецкого лорда Бэкингема из мультфильма псы-мушкетеры с его репликой:

-Я объясняю свои обязанности, но не мешаю исполнить Ваши.

Справка почему-то убедила эфирное начальство и нам высочайше дозволено двигаться дальше.

КапТри отдает честь, приветливо машет рукой, смотрит на "водолазку", усмехается закату и сторожевик, заложив крутую циркуляцию, уходит на базу. Он ничего не нарушает - приказа произвести досмотр не было.

Солнце висит над самым горизонтом, кода мы входим в Дальнюю и швартуемся к рыбацкому причалу. Бухта Дальняя - пограничная зона. Передвижение людей по ней резко ограничено. Но из-за верхушек сосен торчат крыши здоровенных кирпичных дач, явно возведенных не местными жителями. Наша Родина полна тайн и загадок во всех проявлениях.

Силы за день не потрачены, и я решаю полазить по бухте с тем, чтобы акклиматизироваться и посмотреть достопримечательности. А посмотреть есть что. Прямо у причала лежит неизвестное судно. И рядышком хранится (теперь уже не хранится, а переехал в Выборг) огромный якорь, снятый с 64-пушечного корабля "Хэдвиг Элисабет Шарлотта".

Надеваю "спарку" и сухой костюм и под насмешки и подбадривания коллег лезу за борт.

До сих пор, как только вспоминаю этот эпизод, лицо заливает краска стыда.

Так вот. Лезу в воду. На стоящий рядом "рыбак" выходит засаленный мужик и, видя такое чудо, со свойственной русским людям находчивостью предлагает:

-Слушай, я днем плоскогубцы уронил. Так, чем зря лазить, ты бы их нашел лучше.

-Нет проблем, мужик, - важно отвечаю я. -На обратном пути достану твой инструмент.

Деловито осведомляюсь, какая здесь глубина. Получаю ответ:

-Не бойся, не утонешь. До шести метров, не больше.

Геша не может сдержать ехидцу:

-Следи за воздухом, смотри почаще на манометр. Компьютер-то взял?

Компьютер взял. Куда же "чайнику" без компьютера. Кроме того, хоть одна вещь, в которой разбираюсь, при себе. Все спокойнее. Акватория с трех сторон ограждена. Прямо бассейн. Бодро выплываю на середину, запоминаю направление и погружаюсь. До остова корабля не более десяти метров.

Это было мое пятнадцатое погружение на открытой воде. И первое на Балтике. И первое в сухом костюме. Я его сам себе не засчитал, его и в логбуке нет, но помню все хорошо.

Падаю на дно и иду в правильном, как мне кажется, направлении. Несмотря на трехметровую глубину, видимость не более полутора метров, что для меня, человека, у которого все предыдущие погружения происходили на Красном море, где даже ночью с десяти метров луну видно, страшно и непривычно. Упираюсь в шпангоут корабля. Пытаюсь как-то сориентироваться, теряю "остойчивость", и ноги плавно, но неумолимо уплывают вверх. Изо всех сил борюсь сам с собой, несколько раз чувствительно шмякаюсь головой о шпангоут, вспоминаю шутку о том , что Бизюкин даже в Красном море ныряет в каске, запутываюсь в какой-то веревке и, сдавшись, выхожу на поверхность. Время погружения - три минуты. Но это не самое интересное.

Подплываю к боту, а это метров тридцать на спине, и вижу улыбающуюся рожу Геши:

-Подними левую ногу.

Я не поддаюсь на провокацию. Опять какая-нибудь глупая шутка.

-Нет, серьезно, подними, - продолжает издеваться он.

Я поднимаю. Симпатичная такая нога, синий бот у костюма. Мой любимый цвет. И вдруг прошиб холодный пот. А где ласта? Которую дал мне Роман Юрьевич. Попользоваться

Геша радостно уточняет:

-А ты так и плыл. Неужели ничего не чувствовал?

Мне дают другую ласту и отправляют на поиски. Добрый час я бултыхаюсь в этой помойке, дно которой устлано дохлой рыбой. Безрезультатно.

Мы будем возвращаться в бухту Дальняя еще три раза. И три раза я буду честно искать ласту, потеряю во время поисков фонарь, который найду сам и нержавеющий груз, который найдет взявшийся помочь Валера, дай бог ему здоровья. Но ласта "как в воду канет". Ее пара станет учебным экспонатом в клубе "Русский Дайвинг". И сейчас, когда я вижу эту черно-синюю ласту фирмы "Mares", я вспоминаю страшный позор того вечера, который, в конечном итоге, имел очень позитивные последствия.

Нас будит прекрасное летнее утро. Солнце только всходит, пока слабый, но усиливающийся восточный ветер едва подергивает рябью залив и вокруг такой мир, такой покой, такое блаженство.

 
Глава V. Контр-адмирал Повалишин Илларион Афанасьевич

 
Солнце едва взошло, пока слабый, но усиливающийся восточный ветер едва подергивает рябью залив и вокруг такой мир, такой покой, такое блаженство. Контр-адмирал Повалишин Илларион Афанасьевич смотрел в подзорную трубу, как вспыхивают один за другим паруса на линейных кораблях шведов. Похоже, быть баталии. Прошло тридцать два года, после того, как он был произведен в мичманы по окончании Морского корпуса. Позади восемнадцать успешных морских кампаний, за что императрица наградила его Владимиром 4-й степени. Но старый адмирал чувствовал, что сегодня наступит момент, который хоть раз в жизни случается у каждого военного моряка. Момент, когда придется напрячь все силы, все умение, весь опыт, все мужество. Момент истины. Он понимал, что через час на него навалится весь шведский флот. И никто не сможет ему помочь. Чичагов будет перехватывать шведов между Фискаром и Паасслуото. Там удобно маневрировать его линкорам, там и состоится решающий бой. Адмирал был уверен, что уже сейчас, когда все ясно - шведы строятся для прорыва и начинают движение по северному фарватеру - командующий отдал приказ с якоря сниматься и при свежеющем восточном ветре выйти на опережение шведской эскадре туда, где охраняют фарватер три легких фрегата Ханыкова. А его задача устоять. Устоять.

Он взглянул на свою эскадру. В бухте Дальняя стоял 14-пушечный бомбардирский корабль "Победитель". На оси фарватера, немного впереди - 74-пушечный "Всеслав". Рядом 66-пушечный "Пантелеймон" а южнее 74-пушечный "Святой Петр" под контр-адмиральским вымпелом. Мористее - 66-пушечный "Не тронь меня" и отбитый у шведов 74 - пушечный "Принц Густав".

Всего 368 орудий. Немало. Но против него ВЕСЬ шведский флот. Более трех с половиной тысяч пушек. Десятикратное превосходство.

На кораблях обычная перед боем суета. Все деловито занимают свои места. Но по напряженным лицам людей адмирал видел: они понимают, что для многих, если не для всех, наступает последнее утро в их жизни. И последний бой.

Красиво, как на параде, шведские линкоры под одними марселями перестраивались из кильватерного строя в две колонны. Не хотят пока набирать ход и обгонять галеры и канонерки, идущие бережнее. Отменные моряки,- отметил наметанный взгляд старого адмирала. В тесноте так четко произвести перестроение. Да, шведы всегда считались умелыми мореходами. Повалишин понял, что неверно расположил корабли. Надо было линией вдоль фарватера. Тогда шведы должны были бы проходить мимо всех русских кораблей. А теперь чем ближе неприятель подойдет к нему, тем меньшее число судов может по ним действовать. Но что-то менять уже поздно. Теперь надо положиться только на бога, мужество и меткость артиллеристов.

Адмирал взглянул на часы - 7-30. Он перевел взгляд на юг, где стояли основные силы. Что за черт. Русские линкоры неподвижны. Почему Чичагов медлит? "Всеслав" сделал первый залп. Шведы не ответили. Повалишин навел трубу. На палубах пусто - значит убрали всех в кубрики. Не хотят потерь. Хотят проскочить. Дистанция между "Всеславом" и первыми двумя шведскими судами, обходящими его справа и слева, стала уже меньше кабельтова, когда оба судна сделали залп. Корпус русского судна содрогнулся от удара более 70 ядер одновременно. Затем следующие два. Затем еще. В бой вступили уже все русские корабли. Восточный ветер гнал дым орудийных выстрелов прямо на русских и мешал канонирам вести прицельный огонь. Шведы же, подходя на короткую дистанцию, делали залп за залпом, круша орудийные палубы русских судов. У "Победителя" дела обстояли еще хуже. Он один(!) противостоял всему "армейскому" флоту - 25 галер и 110 канонерских лодок в бухте Дальняя. Фрегаты и галеры "шведской" бригады подполковника фон Стединга с расстояния пистолетного выстрела забрасывали русское судно ядрами и картечью, прикрывая проход основных шведских сил. Их сменили канонерки Тернинга и Гелмштерна.

-Боже мой! Нас же просто расстреливают!

На мостик поднялся офицер, посланный на орудийную палубу:

-Трудно целится. Много убитых. Не хватает опилок, чтобы засыпать кровь.

-И вечно у нас чего-то не хватает, - раздраженно подумал адмирал.

-Прикажите стрелять по корпусам. По корпусам. По рангоуту бесполезно, слишком мало у них стоит парусов.

Он опять взглянул на юг. Корабли основных сил словно застыли на месте!

-Позор! Какой позор! - сквозь зубы, так, чтобы никто не слышал, выдавил Повалишин. Вот оно. Главное - не торопиться. А ведь всего сорок минут хода!

 
Глава VI. Поиск

 
Главное - не торопиться. Всего сорок минут хода, и мы в районе. Квадрат поиска заранее "разбит" и выведен на экран GPS. Работать предстоит практически на оси фарватера, поэтому делать все надо обстоятельно и спокойно, но с учетом, что времени на разгильдяйство у нас нет. Все заняли заранее оговоренные места. Я стучу по клавишам компьютера, рядом Миша за штурвалом. Двое травят-выбирают кабель-трос с помощью сконструированного Романом Юрьевичем хитроумного приспособления, один готовит буи. Ходовая рубка у "Ярославца" маленькая, оборудования много, и приходится сидеть спиной к носу на вывинчивающейся табуретке. Для работы с управляющим компьютером, GPS и ручками настройки приемо-передатчиков, вообще-то, требуется две руки. Как минимум. Табуретка неустойчивая. А бот периодически качает. Приходится цепляться то руками, то плечами, то головой за все, что можно. Сжав зубы, молчу. А то вмиг поменяют. Мне повезло с боевым постом. На корме таскать антенну гораздо менее приятно. Входим в район, и я перестаю замечать неудобства. Взгляд только на мониторы локатора и навигации. Мелкие точки на экране GPS отмечают нашу траекторию. Моя задача частью правого глаза уследить, чтобы она точно легла на намеченную карту галсов, командуя рулевому - вправо-влево-разворот. А всем остальным зрением не пропустить объект на мониторе. Идет запись. Все подозрительное сразу мечу. Если что не пойму сразу, потом посмотрим все вместе, проанализируем - точные координаты-то есть.

Время идет, первое напряжение спадает. Народ мерзнет и залезает в рубку:

-Ничего?

Как будто, если "чего", я бы молчал. Чувствую, что меня скоро сменят, но уходить не хочу. Только привык, пристрелялся.

Солнце в зените. Мы уже прочесали весь участок и теперь ходим под углом. Небольшим, чтобы не "наехать" не банку Репия. А на экране - серое однообразие. Ничего. Пустота. Будь она неладна.

Война войной, а обед по расписанию. Бот лежит в дрейфе, мы сидим на корме, грустим и поедаем шикарный борщ с мясом.

-Может ошиблись? Может не там читали? Или не тех?

Миша, глядя на наши унылые физиономии, сердобольно предлагает потралить кошкой.

"Товарищи ученые, не сумлевайтесь милые, с лопатами и вилами мы мигом к Вам заявимся и выправим дефект". Нет, Владимир Семенович был гениальным человеком. Тут приборов на несколько десятков тысяч долларов, а мы его кошкой. Идею отвергли.

А может, оператор плохой? Я делаюсь совсем невидимым, вжимаясь между спасательным плотиком и входом в "водолазку". Настоящий друг - Валера - призносит оправдательную речь.

Решили пробовать ходить перпендикулярно фарватеру. Это опасно, потому что в конце галса упираемся в банку Репия и рискуем в лучшем случае оторвать антенну. Квадрат поиска превратился в многоугольник.

Сережа морщится, но ему тоже очень хочется найти.

Здесь, под нами, должны быть три судна. Минимум. Брандер "Постильон", 74- пушечный линейный корабль "Эникхетен" и 44-пушечный фрегат "Земира". Здесь более двухсот лет назад произошла трагедия, в один миг унесшая более тысячи двухсот жизней. Но залив не открывает нам свою тайну, не пускает к ней, не доверяет.

Перед началом поиска решаем еще раз проверить сонар. Рядом, всего в двух-трех кабельтовых, лежит на дне выскочивший на банку Репия и уничтоженный штормом линейный корабль 64-пушечный "Хэдвига Элисабет Шарлотта". Его достаточно хорошо исследовали и место более или менее точно известно. Да и корабль почти целый, большой,отличная цель. На втором галсе видим "Шарлотту". Конечно, картинка совсем не похожа на парадные варианты, публикуемые в прессе, но вполне ясно, что это корабль.

Ободрившись, продолжаем поиск. Меня в отставку не отправили, но дали помощника.

Снова галс за галсом прочесываем район к северу от Репии. И ничего. Ни-че-го.

 
Глава VII. Контр-адмирал Ханыков Петр Иванович

 
Ничего. Ни-че-го. Контр-адмирал Ханыков опустил подзорную трубу. Горизонт на юго-востоке оставался по-прежнему чист. Основные силы эскадры так и не снялись с якорей, бессмысленно ожидая действий неприятеля на юг. Как же так? Ведь теряем победу. Его учили побеждать. Учили и тогда, когда отправляли девятнадцатилетним юношей волонтером в Англию, а затем в Испанию, изучать морское дело, Учили при Чесме, где он командовал авангардом. Ведь гораздо хуже было, а победили сильнейшего неприятеля. Учили и в других сражениях Морейской экспедиции. И под Ревелем в этом году учили. Тот же Чичагов. А сейчас?! Часы показывали 8-30. Шведские линкоры, прорвавшиеся сквозь строй Повалишина, были видны как на ладони. Теперь перед ними оставались только его три легких фрегата - 114 пушек. И все. Да и то надежда всерьез только на два - 44-пушечные "Архангел Гавриил" и "Брячеслав". Хотя они только числятся 44-пушечными. Реально ни на Архангельской верфи, ни позже, штатным количеством орудий их так и не оснастили. Петр Иванович наблюдал, как на шведских кораблях ставят паруса. Быстро, четко, красиво. И они тут же набирали ход при посвежевшем восточном ветре.

-Уходят ведь шведы! Где же Чичагов!? - чуть не плакал Ханыков.

Весь северо-восток был заполнен вымпелами Густава III, в беспорядке уходящими на запад. Вдоль берега, самым полным ходом, на какой только были способны, убегали галеры, канонерки и транспорты с войсками, становясь все более и более недоступными для Русских. В Дальней героически пытался их сдержать "Победитель". Вокруг него уже горело несколько канонерок, но сам он был весь изранен.

Что ж, фамилия Ханыков в переводе с тюркского - хитрый, ловкий. От сражения уходить нельзя. Избежать ошибки Повалишина - выстроить корабли в линию вдоль фарватера.

Тем временем у Повалишина случилась первая победа. Канониры, видимо, пристрелявшись, попали в район руля линкору "Хедвига Элисабет Шарлотта", его заклинило, и шведский корабль, отклонившись к югу, наскочил на банку Репия, подняв белый флаг. Увидев это, Ханыков приказал адмирал капитану "Брячислава" Ломену:

-Вот что, надо послать кого-нибудь потолковее снять вешку с мелкой, но невидимой банки Пааслуото, чтобы заставить шведов, плохо знающих узкий фарватер, уклоняясь от наших ядер, выскочить не нее.

Через минуту шлюпка со штурманом Брутовым мчалась наперерез шведскому строю к банке. "Лишь бы успели", - подумал адмирал.

Напряжение нарастало. И в начале десятого русские и шведские корабли сделали друг по другу первые залпы. Западня сработала. Не желая вступать в бой даже с тремя слабыми русскими фрегатами, первые, показывающие остальным ось фарватера, корабли Ортлогов начали один за другим под громкое "ура" садиться на мель банки Пааслуото. Но шведы не поднимали белый флаг, а, продолжая огрызаться, пытались снять корабли с мели и продолжить бегство. Большая часть галерного флота, обойдя Пааслуото с юга, двигалась прямо в Хаапсарские шхеры. Мимо Ханыкова справа и слева проходили еще две колонны "Армейского" флота, и русские 114 пушек непрерывно и безжалостно продолжали обстреливать их, за короткое время успев поджечь и утопить до 10 вымпелов.

Но, несмотря на мужество и мастерство моряков, три фрегата никак не могли решить исход битвы. Сейчас шведы снимут большие корабли с мели, а подавляющая часть мелких судов уйдет в шхеры, сделавшись недоступными для русских. Адмирал раз за разом оглядывал горизонт в поисках линкоров Чичагова. Нет кораблей.

 
Глава VIII. Первые надежды

 
Нет кораблей. Пустое дно. Песок, ил, какие-то мелкие предметы. Я меняю режимы, разрешение, полосу поиска, даже цвет развертки на экране. Пусто!

День уже идет к концу. Напоследок решаем сделать несколько проходов наудачу. Один, еще один, последний, нет, еще один, самый последний, еще один и все…

На мониторе локатора минута за минутой тянется неизменная унылая картина. Там, где, как мы полагаем, взорвался брандер, на экране GPS некуда не то что яблоку упасть… Все, хватит. Пора менять район. И вдруг строчка за строчкой развертка сонара начинает рисовать явно искусственный объект. Внимание! Записать время, координаты, дистанцию, бросить буй по левому борту, штурвал право на борт… Четко, одна за другой понеслись давно отработанные и так ожидаемые команды. Работа закипела, и по внезапно оживившимся лицам, озаренным надеждой, стало ясно - нашли!

Дальше - дело техники. Один буй, второй, третий - и на якорь. Корабль под нами. С интересом смотрим на распечатанную картинку. Собственно, и не корабль это, а, видимо, остов корабля. А вернее, двух кораблей. Или не кораблей? А может, акустический обман зрения?

Ответ может дать только человек, который там побывает. Смотрим на эхолот - тридцать метров, примерно. Неглубоко. Я, правда, вспоминаю свою вчерашнюю тренировку на пяти. С некоторой опаской.

И тут Миша вызывается добровольцем. Почему он так поступает, я понимаю значительно позже. Ответ прост. Он насмотрелся уже на фартовых москвичей, которых время от времени привозят туристические фирмы. И не хочет рисковать. Это не дайвинг. Это… Вообщем, опасно нырять на Балтике. Очень опасно и сложно.

Впервые вижу, как одевается настоящий советский водолаз. Лезет в тяжеленные боты, рыжий костюм - УГК, натягивает с помощью товарища легкий шлем с полнолицевой маской - хорошо - не "три болта", шнурует манжету на груди при помощи обычного медицинского жгута. Берет фонарь - гигантских размеров нержавеющую трубу со столь же огромной ручкой. Никаких компьютеров - обычный глубиномер мембранного типа. Жуть. Наше снаряжение просто космический век. Само совершенство. Свой подход "чайника" к этой проблеме я изменил потом, со временем, с опытом, с первыми настоящими отказами. А пока смотрю на этот цирк с высокомерной иронией.

Миша неспеша спускается по трапу и уходит под воду. Двое травят шланги, а Геша общается. Оказывается, в маске есть микрофон и телефон, и мы можем разговаривать. Включаем громкую связь. Из динамика доносится звук дыхания водолаза, шумы выходящего воздуха и какой-то треск.

Стоит прекрасный солнечный вечер, теплый и радостный, а я как будто погружаюсь вместе с водолазом в свинцовую балтийскую воду, настолько реалистичны звуки:

-Десять метров, еще светло, двенадцать, термоклин, пятнадцать, двадцать…

Если корабль есть, он вот-вот должен появиться. Грунт на 25 - 27 метрах, плюс корпус минимум два-три. Сережа колдует над вентилями подачи воздуха у двух огромных ресиверов:

-Двадцать пять. Я на дне. Песок, мелкие камни - пусто.

Вздох разочарования на борту. Мы все же надеялись. Сережа смотрит на наши вытянувшиеся лица и командует:

-Походи вправо, влево, осмотрись.

-Что-то с подачей. Добавь давление.

Сережа снова колдует над вентилями, но явно не получается.

-Перехожу на резерв. Три минуты и вытаскивайте меня.

Мы понимаем, как нездорово сейчас там Мише. Одно дело шланги, другое резерв. Всем хочется, чтобы он пробыл побольше, но понимаем - нельзя. Поиск поиском, а безопасность на первом месте.

В динамике раздается, то и дело перебиваемое помехами и звуками дыхания водолаза:

-Довольно светло… Что-то есть…. Много ядер на дне…. Все, вытягивайте меня…. Бог мой, корабль! Большой….

Но шланги уже идут вверх, укладываемые аккуратными кольцами на палубу. Через короткое время вода под кормой начинает бурлить, и показывается водолаз.

Все с нетерпением ждем, когда он снимет маску. Но Миша немногословен. Уже шел наверх, когда увидел корпус корабля. Судя по размерам шпангоутов, судно большое, метров сорок-пятьдесят, может, больше. Все дно на подходе устлано ядрами и какими-то деревяшками, наверное, остатками корабля.

-А как он вообще выглядит, целиком, - не удерживаюсь я.

Миша смотрит подозрительно:

-Ты уже нырял на Балтике?

Я мнусь, лепечу нечто невразумительное. Миша переводит взгляд на Роман Юрьевича.

-А они?

У Валеры более десяти погружений, Геша так же, как и я, - впервой. Но в целом опыт у него довольно большой, для меня просто немыслимый, - под сотню погружений.

Миша недовольно качает головой. Он явно разочарован. Но сдержать нас уже трудно, практически невозможно.

Роман Юрьевич проводит брифинг. Он с Гешей, Валера со мной. Они первые, находят корабль, ставят точно буй. Мы ждем одетые, сразу под воду, идем по бую и делаем короткий осмотр. Инструктор говорит, глядя только на Валеру. Меня как будто нет:

-Короткий. Пять-семь минут. Внутрь не лезть, от борта не отходить даже на метр. Максимум до конца судна и по этому же, повторяю, этому же борту к фалу. Ясно?

Я тоже усердно качаю головой. Мне обидно, что для Инструктора меня нет, но погружение - дело серьезное и амбициям сейчас не время. Все одеваются. В снаряжении мы намного привлекательней и загадочней, чем без, но самый представительный, конечно, Геша.

Миша молча осматривает барокамеру, достает и ставит закладку на какой-то странице книги с таблицами режимов декомпрессии, надевает мокрый костюм и лезет в лодку. Ему явно не нравится вся эта затея.

Он вдруг что-то вспоминает и подходит к нам:

-Снизу ничего не брать.

Недоуменные взгляды. Надо же, да мы на Красном море кусочки от кораллов не отрываем, а тут…. Не дети ведь.

Человек предполагает, а бог располагает. Все всегда получается не так, как задумано.

 
Глава IX. Солдат Софийского полка Прохор

 
Человек предполагает, а бог располагает. Все всегда получается не так, как задумано. Как глупо они попались. Похоже, часовой заснул, и весь дозор, охранявший колодец, повязали мгновенно. Многих перебили, а его и еще дюжину человек взяли в плен. Его допрашивал какой-то офицер, говорящий по-русски очень правильно. Но запомнился Прохору не он, а незнакомец, сидевший в углу. Очень просто одетый, с благородными, правильными чертами лица и большими красивыми и внимательными глазами. "Видимо знатный человек, генерал какой-нибудь",- подумал Прохор, посмотрев на него. Тот молчал во время всего допроса, молчал и Прохор. Единственно, что он сказал, это свое имя. Наверное, оно не государственная тайна.

А теперь вот за бортом булькает вода. И что ждет впереди - один бог ведает. Прохор еще раз на ощупь осмотрел маленький кубрик, куда их загнали и заперли вчера ночью. Почти квадратное, темное помещение размером не более чем три на две сажени. Дверь. Полки. Видимо, это была кладовка. Его товарищи давно проснулись и жались друг к другу. Зачем их привезли сюда? Прохору удалось не дать полностью закрыть себе глаза черной повязкой, что на них надели при перевозке. Он не был моряком, но в сумерках заканчивающейся белой ночи даже ему, смотрящему на все сквозь узкую щель под повязкой, было ясно, что это не военный корабль. Нет пушек, вся палуба уставлена бочками и какими-то ящиками. И сильно пахнет смолой и серой. Их быстро провели внутрь корабля и заперли в этой каморке. В полной темноте они потеряли счет времени. Сколько прошло? День? А может два?

Внезапно тишина взорвалась стуком каблуков по палубе и громкими командами на незнакомом языке. Судно заскрипело, и звуки плещущейся воды изменились. Пленники непроизвольно прислушивались. Один из них, немного знавший финский, вдруг сказал:

-Что-то про огонь говорят…

Прошло некоторое время. Стало ясно, что корабль снялся с якоря и набрал ход. Сверху послышались все усиливающиеся звуки орудийной пальбы. И вдруг сквозь щель под дверью потянуло запахом гари:

-Братцы, да что же, живьем сжечь хотят, сволочи…

Всех охватило волнение и ужас предчувствия надвигающейся неминуемой смерти.

-А ну, ломай! - закричал Прохор.

С нечеловеческой силой они начали отдирать здоровенную доску, служившую полкой. Доска поддалась, и ее концом стали бить в дверь. Крепкая дубовая дверь тоже не смогла долго противиться ярости обезумевших людей, треснула и развалилась, безжизненно повиснув на петлях.

В коридоре царил полумрак, и под потолком клубился едкий черный дым. Нагибаясь и, давя кашель, пленники устремились к выходу, светлым пятном маячившему невдалеке. Выскочив, Прохор зажмурился от ярких лучей утреннего солнца. А открыв глаза, увидел, что весь большой трехмачтовый корабль, на котором они находились, окутан дымом. Корпус во многих местах уже лизали языки жаркого пламени. Он осмотрелся. Слева в отдалении шли еще два судна поменьше, тоже дымящих, ближе, чуть сзади и слева, при полных парусах и паля из пушек, неслись два военных шведских корабля. А впереди, прямо по курсу, не далее чем в миле, стояли на якорях пять линейных кораблей под бело-синим Андреевским флагом.

-Брандеры, - понял Прохор. - Они наших запалить хотят.

Невооруженным глазом можно было различить суету на русских линкорах.Лихорадочно ставились паруса и рубились якоря. Редкие дымки разрывов по бортам и приходящие с коротким опозданием глухие звуки выстрелов показывали, что команды почти прекратили пальбу и занялись спасением от большей опасности. Но и мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они не успеют избежать страшной беды. Часть рей безжизненно висела, многих не было вовсе, что мешало поставить достаточно парусов, чтобы уйти от столкновения с судном-факелом.

Внезапно саженях в четырех от Прохора и его товарищей возникла фигура шведского офицера. Что-то выкрикнув, он поднял сначала один пистолет и выстрелил, затем второй… Низкий коренастый солдат, стоявший рядом, упал навзничь, пораженный страшной силой, а Прохору обожгло правое плечо. За спиной офицера показался солдат, вскинувший короткий карабин, за ним еще один...

-А-а, бей! - исступленно заорал Прохор и, схватив кусок какой-то деревяшки, бросился на противника. Товарищи последовали за ним. Он не помнил себя в образовавшейся свалке, круша врага сначала палкой, а потом голыми руками, как привык в деревенских драках стенка на стенку. Шведов было всего несколько человек, и, хотя они были вооружены, не смогли противостоять тупой ярости обреченных людей. Задушив очередного противника, Прохор бросился вперед и внезапно оказался у штурвала, за которым стоял молоденький безусый сержант. Тот смотрел на Прохора остановившимися от ужаса глазами, и лицо у него было совершенно белое, как снег в январе.

-Убью, гад! - Прохор кинулся на шведа, но тот отчаянно схватился за колесо и, с откуда-то появившейся силой не давал оторвать себя и повернуть штурвал, и без того заклиненный большой и крепкой доской. После нескольких ударов по виску противника потекла кровь, и он безжизненно опустился рядом.

"Сжечь хотите?" - мрачно подумал Прохор. - "Гореть вам самим…". Он рванул мешавшую повернуть штурвал доску, она не поддавалась. Из дыма выскочил товарищ, окровавленный, со страшной резаной раной на лице. Вместе они ухватились за доску и молча, тяжело дыша, начали ее рвать. Та наконец поддалась и освободила рулевое колесо. Оно очень тяжело, нехотя, но все же пошло влево. И брандер, с уже горящими парусами тоже повернул на юг и стал стремительно сближаться с другим шведским военным судном. Прохор и его товарищ смотрели, как поднялась паника на вражеском фрегате, который лихорадочно начал отворачивать, чтобы избежать столкновения, приблизившись тем самым к другому кораблю. Но расстояние было слишком малым, и хруст ломающегося рангоута, а затем и скрежет столкнувшихся под острым углом корпусов возвестил, что они достигли цели. Корабли обнялись, словно братья, и сначала паруса, а затем и весь рангоут шведского фрегата вспыхнул подобно факелу. Продолжая движение,горящие суда неумолимо приближались и ко второму, самому большому, линейному кораблю. Тому почти удалось избежать столкновения, но порыв свежего восточного ветра бросил несколько языков пламени на его паруса, и он тоже загорелся. Ветер стремительно раздувал пожар, и через пару минут стало ясно, что огонь не остановить. Инерция брандера заставила всю горящую группу повернуть влево, к югу, и она проскочила мимо уже снявшихся с якорей русских судов.

-Бежим! - толкнул товарищ Прохора. Они бросили теперь уже бесполезное колесо и побежали к борту. На долю секунды замерев над высоким бортом, они один за другим размашисто шагнули вперед, и такая родная вода, как обычно, приветливо приняла их.

 
Глава X. Погружение

 
Роман Юрьевич и Геша на долю секунды замирают над высоким бортом, и потом один за другим размашисто шагают вперед, и такая родная вода, как обычно, приветливо принимает их. Они вывешиваются, обмениваются знаком "О'кей" и скрываются под водой. Обстановка слегка нервная. Пузыри уходят все дальше и дальше. Я даже не представлял, что якорный канат, по которому осуществляется спуск, такой длинный. Пузыри замирают в одном месте. Вместе с ними замирает сердце и у нас. Что-то случилось. Явно.

Пузыри начинают возвращаться. Господи, лишь бы все нормально. Вскоре показываются ребята. Геша выходит на бот, Роман Юрьевич говорит, что быстро посмотрит - и назад. И погружается снова. Геша мрачно раздевается. Хваленый сухой костюм "Henderson" затек. Но на вопрос: "Как там?" со свойственным только ему юмором отвечает фразой, которая вскоре станет крылатой:

-Холодно, темно и страшно. - И идет клеить манжету суперклеем из очередного волшебного чемоданчика Романа Юрьевича.

Через тридцать минут появляется Инструктор. Он нашел судно, но воздуха оставалось мало и пришлось вернуться. Кроме того, в суете оставил фал на борту и не смог поставить буй на корабль.

Наступает наш черед. Роман Юрьевич отдает последние распоряжения.

-Упадете на дно, осмотритесь, попривыкните. Будет что-то не так - сразу наверх. Корабль - налево двадцать пять - тридцать метров. Пропустите фал через якорь - и вперед. Держитесь вместе. Найдете корабль, привяжите фал и назад по нему - наверх.

Больше всего мне нравится совет держаться вместе. Но я не понимаю, зачем так нервничать. Тридцать метров. Какой пустяк. И фал-то зачем?

Мы уходим под воду.

Прошло уже много времени с тех пор. И очень много было погружений. Всяких. Но первое погружение на Балтике, поверьте и простите за банальность - как первая любовь. Вот и сейчас, я закрываю глаза и вижу....

Мы идем вниз по фалу. Атмосферный шум сменяется приятной тишиной. Вода зеленая и видно плохо. Но мне надо смотреть только на партнера, что за беда? На десяти метрах сумерки. Жар в сухом костюме от яркого летнего солнца сменяется приятной прохладой. На двенадцати метрах обжигает термоклин. И становится уже холодно. Стараюсь не запутаться и жму по очереди клапан поддува, поддув компенсатора, продуть уши, и снова клапан поддува, поддув компенсатора, продуть уши. Почему бог дал человеку две руки? Одна на фале, от которого уже не хочется отцепляться, на другой болтается "Вега-2", каждый раз оказываясь в самом неудачном месте. Двадцать метров. Совсем темно. То есть абсолютно. Как в могиле. Никогда не был в могиле, но на двадцати метрах темно, как в могиле. Валера оборачивается: "О'кей?". Все хорошо. Только… холодно, темно и страшно. Как прав Геша! Дно. Понимаю, что дно, утыкаясь Валере в баллон. Он возится около якоря, пытаясь пропустить фал через кольца. Падаю рядом, разворачиваюсь и теряю его из виду. Господи, потерялся, пропал! Лихорадочно верчусь и вижу приветливо мелькающий луч. Лежу на дне в полуметре, смотрю на него сквозь клубы поднятой нами мути. Мысли самые безрадостные. Кажется, что они не летят, а, подмерзнув, ползут в голове. Основная, пожалуй, - надо смываться отсюда. Нечего тут делать. Что мы найдем в этой мгле? Набравшись смелости, выключаю фонарь. Вижу мелькающую Валерину "Вегу". Между нами метр, от силы. А ощущение, что пропасть. Еще метр - другой, и я даже луча не увижу. Стремительно включаю опять. Со светом как-то уютнее.

Это бог и напарник дали мне эти три минуты покоя. Не будь их, покажи Валера сразу - вперед, я бы тут же удрал по спасительному фалу на поверхность. А тут стресс, постепенно, прошел.

Я начинаю концентрироваться не на собственном ужасе, а на окружающем мире. На родном, милом сердцу компьютере 26 и плюс четыре. Глаза все же немного привыкают, и в радиусе полутора-двух метров начинаю различать песчаное дно. Валера, наконец, заканчивает манипуляции с фалом и приглашает прогуляться. Почему нет?

А-а, зачем фал?! Чайник! Без фала нельзя!

Если бы я знал, что ему не удалось закрепить фал, что он тащит его и маленький буек просто так, и мы напоминаем детишек с шариком на веревочке, что, если не найдем корабль, нам придется всплывать свободно…. В этом мрачном мире без ориентиров становится особенно очевидным понятие бесконечного количества направлений в трехмерном пространстве. Но я не знал.

И мы сворачиваем налево. Для тех, кто не понял юмора, повторяю - налево. Налево! Это там, где левая рука. Сейчас, вспоминая то погружение, только качаю головой….

Я, глубоко прочувствовав приказ Инструктора, беру Валеру за руку, мы вывешиваемся и идем менее, чем в полуметре над грунтом. Муть осталась позади.

И вдруг охватывает совершенно неземное чувство. Просто восторг. Мы медленно парим. В слабом луче фонаря, 6 Вт, боже мой, небольшое пятно морского дна. Как на экране телевизора. Полная отстраненность от людского мира. Его просто нет. И никогда не было. А есть только ты и партнер. Тишина, холод, темнота. Космос. Другая планета.

На грунте появляются какие-то предметы. Ядро. А эта круглая деревяшка похожа на шкив, нет, три дырки, наверное, юферс. Первый раз вижу живьем. Еще несколько ядер. Кость! Точно, кость. Мушкет. Трогаем его. Только приклад. Сохранился очень плохо, но понять можно.

Мы уже освоились и слегка разошлись. Вспоминаю, что пора менять регулятор. Ой, как не хочется. Он такой родной, безопасный. А тут ищи, вынимай один, бери другой, продувай, цепляй первый. Со страхом осторожно вдыхаю первый раз - работает. Операция заняла секунду, но Валера ушел слегка вправо и вперед. Делаю несколько сильных гребков ластами…. Какое-то шестое или бог знает какое по счету чувство заставляет меня поднять голову. В свете фонаря четко виден огромный деревянный шпангоут неизвестного судна, теряющийся вверху. Все так внезапно, что я замираю. Какая прекрасная картина, просто фантастическая! Огромный, сантиметров пятнадцать толщиной, может больше, слегка изгибающийся, деревянный шпангоут. Как я мечтал об этом! И вот он передо мной. Настоящий. Валера подходит и радостно мотает маской. В лицо не свечу, но чувствую, он тоже в восторге.

Но у нас дело. Находим целый кусок продольного прилива и привязываем фал. Все. Путь наверх есть. Спокойно прогуливаемся по судну, поднявшись до верха уцелевшей части и опустившись. Это днище. Высота сохранившихся шпангоутов примерно два метра. Наружная и внутренная обшивка существует местами. Палубы нет. Но настил на дне хороший. На нем гвоздики, очень похожие на те, которыми в детстве мы с отцом обивали двери, с большой шляпкой и четырехгранные. Только эти бронзовые. Периодически встречаются хаотически разбросанные части корпуса и рангоута, предназначение которых понять невозможно. Судно заканчивается разломом. За ним - опять дно и нагромождения деревяшек. Это фрагмент корпуса. Проходим дальше, но у меня в голове загорается сигнал тревоги - не найдем дорогу обратно. Толкаю Валеру, и назад. Пока снова находим фал, компьютер требует заканчивать. Да и замерзли не на шутку, по крайней мере, я. Пора наверх. Прощаемся с кораблем и медленно всплываем. Светает, теплеет, и появляется мысль, что мы, все-таки, не одни во Вселенной. Братья по разуму явно рады прибытию инопланетян. Мы счастливы, делимся впечатлениями. Валера восторгается: "А ты видел лафет?" Никакого лафета я не видел, но, естественно, важно киваю и иду в атаку: "А ты видел мушкет?". Он энергично подтверждает, я подозрительно смотрю на него - не врет? Вроде нет. Хотя, какая разница. Мы нашли то, что искали! И мы счастливы!